Место для новой стоянки я выбрал в тридцати километрах от места засады. Нам нужно время чтобы переварить захваченные трофеи и подготовиться к следующему удару.
* * *
Из разговора штабных офицеров вермахта, состоявшегося вечером 30 июня 1941 года в городе Бресте
— Итак, что ты можешь сказать?
— Радиоцентра и рабочего лагеря больше нет.
— Что или кто это был?
— То, что там работала не авиация точно. Наши следователи нашли неразорвавшиеся мины и снаряды. Как наши так и русские.
— Ты уверен, что это не авиация? Ведь радисты в своем последнем сообщении однозначно сказали о бомбардировке с воздуха.
— В обоих случаях мы не нашли следов авианалета. Воронки только от артиллерийского и минометного обстрела.
— А по Зондеркоманде 7a?
— Мины и удар артиллерии и пулеметов с близкого расстояния. В качестве фугаса использовались русские артиллерийские снаряды. Артиллерия использовалась наша — 75 мм и 37 мм орудия, 50 мм минометы. Стрелковое вооружение в большинстве своем тоже наше. Пулеметы русские и опять же наши. Противотанковые ружья наши.
— Спастись кому-нибудь удалось?
— Нет. Во всех трех случаях нет. Нападавшие добивали всех и не оставили живых свидетелей. В том числе раненых и контуженных. Контрольные выстрелы в голову. Не пощадили никого. Просто мясники, какие — то. На радиоцентре все за собой сожгли. И технику и трупы. Опознать, кого-либо в офицерском доме и в радиомашинах практически не удалось. Сейчас там работают эксперты. Они пытаются установить — успели ли шифровальщики и дешифровщики уничтожить секретные документы и технику и определиться с погибшими.
— Есть вероятность, что нападавшие захватили документы и шифрмашину?
— Да. Возможно, что с собой увели и шифровальщиков. Если с охраной более или менее понятно. Нашли и опознали практически всех. То с шифровальной группой, радистами и офицерами такой уверенности нет. Одни обгоревшие трупы в штабном домике. Опознать кого-то не возможно. У всех погибших отсутствуют документы и жетоны. “Энигма” и все секретные документы были в доме. Там все сгорело и разворочено. Требуется большая работа по разбору и классификации фрагментов. Помощь обороняющимся опоздала на три часа из-за пробки на дороге, созданной колонной зондеркоманды.
— У них потери есть?
— Нет. На них никто не нападал. Всю дорогу двигались спокойно. На месте разгрома колонны Зондеркоманды никого не застали. Помощь тоже никому не потребовалась. По рации вызвали специалистов Службы Безопасности. Оставив охрану, проследовали на хутор. Естественно никого не застали. Только сгоревшие и взорванные постройки, технику и погибших. О чем и сообщили коменданту.
— У нападавших были потери?
— Мы не нашли ни трупов, ни отставших, ни раненых. Они были очень аккуратные.
— Как вообще зондеркоманда там очутилась?
— Меняла место дислокации. Атака для нее была полностью неожиданной. Сначала подорвался передовой броневик, а следом стали рваться фугасы вдоль всей колонны. Покинуть автомашины и занять оборону практически никто не успел. Плотность пулеметного и артиллерийского огня была очень высокой. По колонне работало не менее десятка пулеметов. А потом прошли стрелки, сметая все на своем пути. Примерно такая же схема была и по остальным объектам. Боеприпасов нападавшие не жалели.
— В связи с гибелью зондеркоманды и ее командира штандартенфюрера СС Вальтера Блюме, уничтожением радиоцентра сюда летит комиссия из Варшавы. Надо будет, что-то отвечать…
— Это война. Потери на ней неизбежны. Документы и следственные материалы я подготовлю.
— Как думаешь, кто это все сделал? Русские?
— Не знаю. У меня не складывается головоломка. Для организации нападения и засады были задействованы силы не менее нескольких батальонов. Мы нашли лагерь русских на берегу реки. Тот, который существовал еще до войны. По предварительной оценке там могло находиться порядка двух сотен человек. Половина, из которых раненые. Слишком много использованных перевязочных материалов и окровавленной одежды. Все следы двух-пяти суток давности. Так что не сильно верится, что такое подразделение могло совершить нападение. Возможно, там были вышедшие из крепости или отступившие от границы подразделения, отдыхавшие и приводившие себя в порядок. Об этом говорят могилы на несколько десятков человек. Они все ухоженные с фамилиями нанесенными краской на деревянные обелиски. Такие за час не сделать. Имеются следы автотранспорта и повозок, как русских, так и наших. Ведущие к магистрали. Достаточно свежие. Но это могли оставить и наши солдаты при прочесывании местности.
— Так что тебя останавливает признать, что все три эпизода нападения на наши войска и объекты дело рук русских?
— Мне кажется, что события последних нескольких дней это дело одних и тех же людей. В лесу нашли артиллерийские позиции, откуда велся огонь по хутору. Действовали русские 76 мм пушки. От них осталась большая груда стреляных гильз и пустых снарядных ящиков. Рядом были найдены вещи, не имевшие никакого отношения к военным. Носовые платки, несколько гребней, блокноты с надписями на польском языке, моток ниток, с иголкой, возможно выпавших у артиллеристов при погрузочных работах. Все они явно местного происхождения. Орудия перевозились нашими грузовиками. Если помнишь, несколько дней назад у трофейшиков как раз пропало несколько машин и русских орудий. Мне кажется это они и есть.
— Поляки?
— Я этого не исключаю. В пользу этого говорит и тот факт, что на лесоразработках нападавшие уничтожили всех без разбора и русских и немцев.
— Но там, же были не русские, а малороссы.
— Это имело значение для русских. Они бы, как всегда, попытались спасти своих пленных. Разница в национальности у них роли не играет. И разбираться в национальности русские не будут. Для них главное, что свои — советские. А вот для поляков национальность важна. Отношения между ними и украинцами далеки от благодушных. Резали друг друга при первой же возможности. В том числе и здесь. Я думаю отсюда и то месиво, что мы нашли на месте бывшего рабочего лагеря. Добивали раненых и пытавшихся скрыться тут также как на хуторе. Добивая выстрелом в голову или сердце. Кроме того у нападавших была и иная цель. Насолить нам. Потеря нами такого большого количества рабочих рук удар по нашим планам.
— Да. Потеря ста тридцати пяти отобранных для службы во вспомогательной полиции украинских добровольцев неприятна. Но для нас не критична. Еще наберем. Желающих нам помогать хватает. И все-таки это совершили поляки?
— Я думаю, да. Именно ими спланирована и проведена операция по уничтожению радиоцентра. У русских бы просто не хватило сил и средств. Они озабочены в первую очередь прорывом к своим. Для атаки им нужно было бы собрать здесь не менее батальона и бросить своих раненых. Они же прекрасно должны осознавать, что после такого мы будем их искать, и далеко с ранеными они уйти не смогут. Русские этого не сделали. Унесли раненых с собой. Кроме того у них вряд ли есть столько механиков чтобы управлять захваченной техникой. А вот у местного населения с этим проблем нет. Обстрелял из кустов, спрятал оружие в схрон и убежал домой. И снова мирный и преданный нам житель. Кроме того тот замаскированный командный пункт что мы нашли. Чем не повод для нападения.
— Возможно, ты и прав. Изложи свои мысли рапортом на мое имя. И еще раз разложи в нем свой взгляд на польскую проблему. Я думаю, что пока тут нет твердого порядка, такие нападения будут продолжаться. А раз так, то нужно напомнить местным жителям кто тут хозяин….
1 июля - 7 июля 1941 года. Брестская область
Вся неделя прошла под знаком подготовки бойцов и техники к новым операциям. Идти нам придется долго. А дорог тут раз — два и обчелся. Но перед тем как мы вырвемся на оперативный простор, следовало кое-что реализовать из послезнания истории. Среди целей определенных к будущим атакам было несколько мостов, аэродромов и гарнизонов. И без подготовки к ним не подобраться.
В принципе атаки на радиоцентр и засада на дороге показали, что мы неплохо подготовлены. Бойцы и командиры действовали грамотно и уверенно. Поэтому и результаты были хорошие. Особенно порадовало уничтожение нами из засады “Зондеркоманде 7a” и ее командира штандартенфюрера СС Вальтера Блюме. Документы и жетон, которого были найдены в расстрелянном “кюбеле”. С учетом того что данные граждане Германии должны были творить здесь, нам многое зачтется и простится на том свете.
Вообще документов и трофеев собрали много. Только на их сортировку и разбор ушел целый день. Но он того стоило. Комплекты военной формы, медикаменты, оружие, боеприпасы, солдатские книжки, награды и нагрудные знаки, жетоны СД и СС. Одних “смертников” было больше трех сотен. Очень даже неплохо поработали.
